- И все нежильцы?
- Да вообще почти все бомжи нежильцы. Разве живой человек станет так
жить? Это только нежилец, у которого духу не хватает наверх шагнуть... -
мужичок грустно вздохнул. Ну кто устроится - тот еще может жить как
нормальный. Много сейчас таких ходит, у меня уже глаз наметанный, идешь по
- Не может быть!
- Может. Скоро поймешь, научишься различать. А сам-то давно? -
мужичок неопределенно кивнул куда-то вверх.
- Несколько дней.
- И долго собираешься оставаться?
гол
овой наверх, - после смерти?
- Хе! Поди узнай, расскажешь нам. Оттуда еще никто не возвращался.
Закрывают глаза, уходят - и с концами. Или того, бац - и на небесах.
- Это как? - удивился я.
- Молча. Геройски.
- Ну вон. - мужичок кивнул на танк, объемно едущий на нас из гранита.
- Николай Филозов? А что он?
- Ну читай внизу, не видишь что ли?
- Николай Филозов, дважды Герой Советского Союза. Ну и что? - я вопросительно глядел на мужичка.
Сов
етского Союза дается только один раз?
- Да, вроде припоминаю...
- Ну? Смекаешь? - нетерпеливо сказал мужичок.
- То есть второй раз - посмертно?
- А то ж! Он еще полгода воевал нежильцом, только уже в пехоте, а
раз
метало.
- Да-а-а... А откуда вы все это знаете?
- Да здесь раньше висела доска, там все и было сказано. А потом ее
кто-то отвинтил. Ну знаешь, бронза - ценный металл, а тут она здоровая
такая... Наверно в рай попал.
- Это уж как сложится.
Я все смотрел на молодое лицо, годами тускневшее на старой
кладбищенской керамике. Было в этом лице что-то такое... Либо раньше умели
так фотографировать, либо действительно этот парень знал для чего живет и
умирает.
- Камикадзе. - сказал мужичок.
- Что?
- Нежилец-воин. В переводе с японского "ками" - означает дух,
нежилец, а "кадза" - воин.
- Вы знаете японский?
зав
едующим кафедрой в институте иностранных языков. Это я теперь все уже
позабыл пока с бомжами здесь околачивался...
Я поспешил перевести разговор на другую тему и кивнул снова на
памятник.
- Я бы так наверно не смог...
- Ну не знаю... Как-то...
- Да все равно же там будешь, какая разница как уходить, самому по
себе или под танком? Конец-то один для всех. Но под танком - героем, сам по
себе - человеком, а если будешь шляться - то под забором, бомжом помрешь,
парень...
оби
делся.
- А чего сразу я? Что вы сами не уходите?
- Я... - Мужичок вздохнул. Затем виновато огляделся вокруг, словно в
последний раз. - Да пожалуй ты прав, хватит, засиделся. Все духу не было,
трусил. Теперь наверно смогу. Просто решиться... Если не сейчас, то... Все,
- Э, э! Стой, я пошутил! - я дернулся к нему, но было поздно -
мужичок решительно закрыл глаза и на всякий случай еще прижал их ладонями.
Он стоял и медленно вплавлялся в теплый майский воздух, растворяясь.
Через несколько секунд остался только его контур, словно выгнутый в
пространстве из тонкой стальной проволоки, затем исчез и он, и на землю
- Аркадий, вот ты где! - из-за оградки выскочил Глеб, - Ты с ума
сошел, тебя там все ищут! Мы уже две процессии вне очереди пропустили! Где
ты шляешься?
Я молча указал ему на ватник. В горле стоял комок.
- Чего это такое? - Глеб с подозрением уставился на ватник.
Глеб понял что я говорю совершенно серьезно, секунду помолчал,
переминаясь с ноги на ногу, но затем все-таки решительно дернул меня за рукав. - Пошли быстрее! Тебе сейчас родичи такую взбучку выдадут!
- Пусть попробуют.
Мы вернулись в новую часть кладбища. Никакой взбучки не было, хотя
все на меня смотрели с укором, лишь мать сказала звенящим шепотом что я
позорю семью, а отец сквозь зубы произнес, что дома со мной еще поговорит.
Похороны прошли быстро, местные молодчики энергично закидали яму
землей, и родственники стали собираться к нам домой на поминки. Глеб уехал
Юль
ка отозвала меня в сторону. Глаза ее был темными от набухших слез.
- Аркашенька, прощай... - она нежно обняла меня.
- Ну я еще пару дней здесь... - сказал я неуверенно.
- Прощай, мы больше не увидимся. Я тебя всегда буду помнить. - она
заплакала.
поя
вился комок в горле, не хватало еще и мне расплакаться.
1 2 3 4 5 6 7 ...
|